Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6

ЗЕЛО
Богатые, - они поэтому обеспеченными именуются, что богато живут.

Взять Варсонофий Силыча, Огромного Мурзу. Он над всеми Складами надзирает, решает, когда Складской Денек назначить, да чья очередь подошла, да какой продукт народу пораздавать Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6.

Мозга Варсонофий Силыч муниципального, такого же и вида: тучности прямо замечательной, даже и для мурзы редкостной. Вот нежели человек 6 голубчиков совместно связать, так это и до половины Варсонофий Силыча недотянет; нет, недотянет!

Глас у Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 него тяжкий, сиплый и вроде как неспешный. Скажем, нужно объявить работникам, чтобы в воскресенье, под Майский Выходной, Центральный Склад отворили и выдали народу по полпуда хлебеды, да по два мотка нитей некрашеных Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6. Другой бы, кто поординарнее, открыл рот, ну и произнес что нужно, ну и снова рот закрыл, до другого раза.

А вот и вышел бы подход негосударственный, и никто б его, такового Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, не слушался, и не бывать бы такому Мурзой.

А у Варсонофий Силыча как заведено: призовет утром малых мурз, Складских Работников, и начнет: "Р-а-з-д-а-й-т-е Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6.....................", а что пораздавать, и не выговорит до вечера, поэтому как ему казенного добра жаль.

А и то, как не пожалеть! Это, полпуда-то, - на 1-го голубчика, а еще выдай и на бабу его, и Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 на детей, и на дедульку-бабульку слепеньких да хроменьких, да с каждого обихода родня али работники, ну и перерожденцев подкармливать нужно? - нужно, - а изоб-то в одной Центральной Слободе, почитай, тысяча, а Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 нежели весь Федор-Кузьмичск, весь городок наш набежит питаться, так это добра не напасешься!

А самому есть? А семье? А Складским Работникам? А холопам ихним? И-и, милые! - то-то! Без Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 подхода нельзя!

И разум нужен: думу мыслить. Скажем, крышки. Опять-таки, обычной голубчик, из жалостных, вроде бы рассудил? - взять все крышки да просто и пораздавать. Мигом бы слух прошел, набежало бы Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 народу, - не продохнуть, толчея, давка, клики; на закукорках у ходячих - увечные, те, кого в прошлые разы подавили; воют: "Инвалиду!.. Инвалиду крышку!!!"; в массе малыши малые снуют, - по кармашкам шарить, подворовывать; кто кота на Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 веревке тащит, кто козляка, чтобы лишнюю крышку прихватить: это, мол, шурин мой, тоже желает, а что у него шерсть, рога али вымя, - дак это, голубчики, Последствие, али вы сами беленькие? - то-то Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6.

Друг дружку поубивают, крышек натащат сколько повезет, - у кого и сердечко насмерть лопнет таскаючи, - а после в избе посиживают, глядят чего набрано, сами в разум не возьмут: а чего с ними делать Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6-то? Чего ими покрывать? Эта велика, а та мала, никуды не приткнешь. Повертят-повертят, побьют с досады, ну и свалят на задний двор под плетень.

Нет, с нами так нельзя.

Вот Варсонофий Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 Силыч все это рассудивши, да рассмотревши, да думу думавши, и решает: крышек нипочем не выдавать. И люд, и крышки целее будут.

А еще задумывается: если суп без крышек бурлит, дак он наваристее выходит, вроде Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 как уседает. Оно и вкусней.

А еще задумывается: если крышек нетути, дак мечта у каждого будет священная: эх, крышечку бы мне! А с мечтой и жить сподручней, и засыпать слаще.

Вот оно Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6-то и есть муниципальный разум.

Оттого и живет Варсонофий Силыч богато, терем у него двухъярусный, с макушками, на верхнем ярусе в обвод терема настил пущен на подпорках, именуется галерея, по Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 галерее - для ужасу - холопы расхаживают, посматривают, нет ли против владельца злоумышления, не вожделеет ли кто камнем кинуть в его палаты, али чем побольнее.

Во дворе службы различные: сараи, амбары, хлев для перерожденцев Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, бараки, где холопы живут. А холопов тьма-тьмущая: и мышеловные холопы, и мукомольные, и квасовары, и грибышатники, и хвощевники, и кого только нет! Есть и девки-поломойки, и пряхи, и ткачихи Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, а есть одна баба особенная, и приставлена та баба снежки катать, толчеными огнецами, как мукой, обваливать, и к столу подавать, и Варсонофий Силыч те снежки есть изволит.

Бенедикт один раз сподобился Варсонофий Силыча во Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 всей славе его видеть: шел для себя мимо, ну и лицезреет: стой, не пройдешь, малые мурзы дорогу перегораживают, на голубчиков гавкают, а кого и по спине колом ударят: не суйся Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6. Здесь тесовые ворота отворяются, колокольцы звенят, перерожденцы валенками топочут, сани скрипят, - ма-а-а-а- атушки мои! - в санях Варсонофий Силыч гора-горой рассемши. Люд обрадовался, шапки поскидал, в пояс кланяется: "Хорошего здоровьичка, длительных Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 лет для тебя жизни, Варсонофий Силыч, кормилец ты наш ненаглядный, супруге твоей тож, деткам тож! Что б мы без тебя пили-ели, родной ты наш, золотинушка ты наша слатенькая!"

Вот Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 так ему все кричат, - и Бенедикт тоже, - чтоб он, ирод, размяк маленько, пищи другой раз прибавил: сальца, репы, хвощей к празднику, а не сам все съедал-то.

А вот Федора Кузьмича Бенедикт никогда в глаза Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 не видал. И уж не чаял сподобиться.

И вот оно, пожалуйста: нонеча, в обыденный денек, самый что ни на есть простецкий февральский день, сероватый, мутноватый, метелистый-порошистый, с северным тревожным ветерком, - дует Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 он и сметает снежный порошок с крыш за воротник, холодит голубчикам шейку, набивается в бороду, красит уши в маков цвет, - словом, в обыденный таковой денек, сейчас! сейчас! - подкатили к Рабочей Избе сани Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, а в санях гонцы разряженные, в кушаках, да шапках, да рукавицах, да ноговицах, да боже ты мой чего на их только ни наверчено! – и объявили: жалует вашу Избу сам Федор Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 Кузьмич, слава ему, пресветлым своим посещением.

А в Рабочей Избе, ешь твою 20, утром все печи погасли. Ночные работники, истопники, вместо того, чтоб дровишки подкладывать да огнь раздувать, упились ржави, а может квасу, а может Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, слышь, и гонобобелю нанюхались, хоть это и своеволие, - да все и проспали. Как протерли глаза, кинулись к печам, - а там один пепел прохладный, ну и тот в трубу выдуло.

Клику!.. Крику-то Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 матерного, отборного! - другой раз за год столько не услышишь, а что делать? - делать нечего; побежали в примыкающие Рабочие Избы за огоньком, а те не дают. Вы нам в прошедший раз Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 не дали, а мы вам - сейчас; хозяйство - дело рук каждого, разбирайся сам. А что нам за дело, что вы казенные; мы, чай, еще казеннее вас. Пошли, пошли отседа, козолупы дроченые! щас мы вам вдогонку Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 звездюлей-то накидаем.

Так наши и убрались ни с чем, а здесь, вишь, гонцы. Наши перепужались, озлобились, чуть ли не рыдают; кто руки заламывает, кто со ужасу описался, а Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 Константин Леонтьич, что в углу у окошка посиживает, на время вроде бы из мозга вышел: стал орать, что, мол, вижу, вижу столп бестелесный, пресветлый, преужасный, громоподобный и стоочитый, и в том столпе Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 верчение, и струение, и крылья, и зверек, идущий на четыре стороны.

А начальство, точно, озверело и побежало на четыре стороны, с кликами да криками: где Никита Иваныч, Главный Истопник? подать сюды Никиту Иваныча Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6!

И Бенедикт тоже, совместно со всеми, заволновался, забегал, - аж в висках застучало, в очах темь пятнами пошла: Никита Иваныч! Где Никита Иваныч! Вот ведь, ведь на данный момент, событие-то какое, случай-то Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 какой, Господи! может, раз в 100 лет Федор Кузьмич народу показываться изволят, слава ему! В кои-то веки с терема сошел с ясного, с крутоверхого, с под резных курдалясин, что под Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 кровлей понадрючены, с-под маковок багровых, юный ржавью крашеных, боботюкалками утыканных, кукумаколками изузоренных! Госссподи!.. Госссп...! Радости-то, страху-то, радости-то!.. Да я...! да куда же мне...! да Госссподи!.. да где же Никита Иваныч, язви Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 его!.. Не осознает, что ли?!

Гонцы той иногда с саней поскакивали, и давай расстилать, чего с собой понавезли: половики камчатные, узорные да плетеные по всей Избе раскатали; и на Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 крыльце половик, и с крыльца половик; мигом снег вокруг избы утоптали и медвежьими шкурами вроде как полукруг выложили; благолепие такое, что сейчас умри, и не пожалеешь. Васюк Ушастый припал всеми ушами к Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 земле и слушал: не движутся ли; и уж вот орет: "Слышу! Движутся!" - и сходу вдалеке как будто скопление белоснежное задрожало: снег пылит. Подросло скопление, надвинулось, и люд чуть ли не погиб, но Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 напрасно: то только малые мурзы оказались, для больщей значимости проехали: мол, трепещите заранее.

Вот проехали они, только люд понапрасну попужали, а после, какое-то время прошло, - чу! - как будто колокольцы каменные застучали. И птицы шарахаться Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 начали, и помертвело все, и вот как будто облако снежная идет, а в ней смерчи крутятся. Здесь все, как есть, кто стоял у крыльца, - истопники недобросовестные, писцы, - Оленька мелькнула Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, - повара из Столовой Избы, так прохожие, - все кто набежал поглядеть, - повалились лицами долу, и Бенедикт с ними, так что как подъехали, как из саней выходили, чего такое было и каки-таки церемонии, али возня Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, али что, - ничего он не лицезрел и не слышал, а только сердечко в ушах билось, колотилось: туки-тук! туки-тук! Опамятовался только, когда его пинками с сугроба подняли и в избу погнали Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 благоговеть. А там! - даже как будто и теплее стало: лепота, половиками все укрыто, аж на тубаретках половики, на лавках половики, окошки узорами кисейными укрыты, весь сор в углы приметен и Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 берестой прикрыт, так что и не видать, разве что пованивает; а свеч понатыкано - ужасти, да только ни одна не пылает. Огня нетути. Никиты Иваныча нетути. Вот кто-то Бенедикта в спину торкнул: садись, голубчик Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, Федор Кузьмич не любит, когда столбом стоят. Бенедикт сел, застыл и глядит.

И все застыли, и совершенно мертво стало. И из-за дверей шажки такие меленькие: туку-туку-туку, - и в избяные Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 сумерки, на багровый половичок ступает Федор Кузьмич, слава ему.

- Вот и я, голубчики, - гласит.

И от испуга и радости в голове у Бенедикта жар сделался, а в груди как будто бы какое Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 место расширилось, а посередь того места ровно кулаком стиснуло, подперло и не продыхнуть. И глядит Бенедикт как через туман, и диву дается: ростом Федор Кузьмич не больше Коти, едва-едва Бенедикту по Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 колено. Только у Коти ручонки маленькие, пальчики розовенькие, а у Федора Кузьмича ручищи как печные заслонки, и пошевеливаются, все пошевеливаются.

- Не ожидали? - гласит Федор Кузьмич, засмеявшись. - Картину я желаю такую нарисовать: "Не ожидали Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6", ага. Думаю, понравится. Там, это, ну, один заходит, а другие, означает, с мест повскакамши и удивимши. Ну, давайте дискуссии говорить. Как живется, работается, чего такое делаете?

- Переписываем, Федор Кузьмич! - зашумели голубчики, а Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 Федор Кузьмич засмеялся, и многие тоже смеяться стали, вроде как облегчение вышло: обычный таковой Федор Кузьмич, слава ему, оказался; может, и пугаться нечего, разве что вот руками шевелит.

- А дайте Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6-ка я тоже сяду, - снова засмеялся Федор Кузьмич. - Охота к народу ближе, ага.

Головой по сторонам повертел и прыг на колени к Оленьке. А она его поперек животика ухватила, как Котю, и Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 держит. Не опасается.

- Крепче держи, а то свалюсь, ага, - гласит Федор Кузьмич. – Под микитки держи, 2-мя руками. Только не щекоти, ага.

- Рады повстречаться, Федор Кузьмич! Длительных лет жизни! - заговорили голубчики. - Сподобились! Спасибо вам!

- Спасибо Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 вам за ваше искусство! - кликнул Васюк Ушастый.

- Спасибо, что вы есть! Спасибо! - это бабы.

- Я завсегда рад встречам с интеллигенцией, ага, - Федор Кузьмич головку выкрутил и снизу Оленьке в Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 лицо поглядел. - В особенности когда здесь такие лямпампушечки меня под микитки держат. Правильно? Только не щекоти.

- Правильно, Федор Кузьмич, - зашумели голубчики.

- Вот думаю картин много понарисовать, - произнес Федор Кузьмич. - Если, естественно, ржави хватит Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, ага.

Здесь все совершенно развеселились: уж чего-чего, а ржави всегда хватает.

- Построю большую-пребольшую избу, рисунки нарисую и гвоздиками к стенам приколочу, - делился Федор Кузьмич. - И в честь себя назову Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6: Каблуковская, мол, галерея. Нежели кто не знает: Каблуков мое фамилие.

Так все и грохнули: кто ж этого не знает.

- Вопросы какие будут? Может, чего непонятное произнес, дак вы спрашивайте. Спрос не стукнет в нос Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, правильно?

- Правильно! Ой, правильно, Федор Кузьмич, длительных лет вам жизни! – заорали голубчики. - Верно! Вот в самую точку попали! Ну до чего ж правильно, вот в аккурат в самую середку! Точно! Точно! Так Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 и есть!

- А картины - это что? - Оленька голосок подала.

Федор Кузьмич, слава ему, снова головку выкрутил и снова на нее поглядел.

- А вот увидите. Сурприз вам будет. Это вроде рисунка, только Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 крашеное. Один сужет я вымыслил забавнй, ужасти. Там один голубчик мыша ест, а другой, означает, к нему в избу заходит. А этот, который ест-то, означает, мыша прячет, чтобы тот-то, другой, не Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 отнял. А называться будет "Завтрак аристократа", ага. А еще чего я придумал-то. Одну картину я красил, а она у меня вышла не очень. Именовал "Бес". Ну там я все голубым позакалякал, ага Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6. Так я думаю вам ее в рабочую избу подарить, ага. Повесьте ее здесь где-нибудь, чего она у меня напрасно болтается. - И рукою свите махнул: - Подайте ее сюды.

Вот Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 один из свиты за пазуху полез, коробку берестяную достал, из коробки тряпицу вытащил, развернул, - а там вроде как лист какой, - береста не береста, а побелее будет. Тонкая-тонкая. В четыре раза сложена. Развернул Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, а там ярко-ярко так, взглянули, - а и не осознать, чем накрашено-то, и все, взаправду, голубое. Подали Федору Кузьмичу, он картину-то эту ручищами разгладил и назад подает:

- Кто у вас старшой Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6-то? Повесьте на стену.

Константину Леонтьичу как раз кляп изо рта вытащили, - оклемался маленько; он громче всех заорал "спасибо", тонко так и звучно, как козляк, прямо у Бенедикта над ухом: оглушил, бля. А Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 Бенедикт не знал что и мыслить: 1-ый свежайший ужас вроде отступил, а вместо него в душе - смурно, что ли. Нужно бы посильнее благоговеть, а благоговеется как-то слабо, что ли Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6. Криво как-то. Вот если б на земле распластаться, на четвереньках, коленки подогнувши, а руки так вперед и в стороны разбросамши, а лбом об пол лупить, - тогда лучше выходит. Не напрасно выдумано. Тогда экстаз Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 так прямо из тебя и прет, как все равно отрыжка; так бывает, если мочеными хвощами объешься: в животике выпекает и прихватывает, и из нутра в глотку все пузыри, пузыри пруток. А Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 на тубаретке сидючи, какой экстаз? Вроде как ты, обычной голубчик, Набольшему Мурзе ровня: ты сидишь, и он посиживает; он для тебя слово, ты ему слово. Не дело это. И даже, слышь, грубость Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 в нутре родится, и зависть берет: эй, Мурза, ты для чего к Оленьке на коленки сел? А ну слезай. А то щас как ссажу. Помыслил так, - и еще смурнее сделалось Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6: эка. Как он про Федора Кузьмича на данный момент представил. Чего это?

Здесь Варвара Лукинишна неуверенно глас подает:

- Федор Кузьмич, вот я спросить желала... У вас в стихах все настойчивее превалирует образ жеребца... Поясните, пожалуйста Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, "жеребец" - это что?..

- Чой-то? - переспросил Федор Кузьмич.

- Жеребец...

Федор Кузьмич улыбнулся и головой покачал.

- Сами, означает, не можем... Не справляемся, ага... Ну-ка? Кто толковый?

- Мышь, - осипло вышло у Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 Бенедикта, хоть он и положил для себя помалкивать: так на душе криво было.

- Вот, голубушка. Видите? Вот голубчик совладал.

- Ну а "крылатый жеребец"? - беспокоится Варвара Лукинишна.

Федор Кузьмич нахмурился и руками пошевелил.

- Летучая Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 мышь.

- Как осознавать: "скребницей чистил он жеребца" ?

- Ну, голубушка, вы ведь сырую мышь есть не будете? Шкурку сымете, верно? Нежели суфле али бланманже с ее взбить, вы ж ее всю пообдерете Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, правильно? Нежели, например, вам с ее, с мыши, вздумалось пти-фри а ля мод на ореховой кулисе сделать, али запечь под бешамелью с крутонами? А то мышаток малых наловишь и давай шнель-клопс Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 наворачивать, блинчатый, с волованчиками? Нешто вы их не почистите? - Федор Кузьмич посмеялся так недоверчиво и головкой покрутил. - А?! Что ж мне вас учить. Думаете, мне придумывать просто? Изводишь одного слова ради тыщи тонн Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 словесной руды, ага. Запамятовали? Я ж об этом придумывал. Не спи, не спи, живописец. Не предавайся сну. Ну и окромя искусства дел невпроворот: день-деньской изобретаешь, крутишься-крутишься, ажно мозги Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 вспухли. На мне ж все правительство. Другой раз и не присядешь. Сейчас Указ сочинил, на-днях получите, ага. Неплохой, увлекательный. Спасибо скажете.

- Слава Федору Кузьмичу! Длительных лет жизни! Заблаговременно признательны! - заорали голубчики.

Здесь отворились Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 двери и вошел Никита Иваныч. Все на него обернулись. И Федор Кузьмич тоже. А он вошел как к для себя домой, недовольный, в бороде ржавь застряла, шапку не снял, на Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 колени не повалился, не закатил глаза под лоб. Не зажмурился.

- Доброе утро, граждане. - Раздраженный таковой. - Ведь не один раз просил: поаккуратнее с печами. Смотреть нужно. Старенького человека повсевременно гоняете.

- Истопник Никита Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6, знай свое дело, разжигай печь! - заорал Шакал Демьяныч ужасным и зычным голосом.

- Вот что, Шакал, вы мне здесь не тычьте, - взвился Никита Иваныч. - И не указывайте!.. Мне триста лет, и я бюрократического хамства Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 еще при Прежней Жизни навидался, благодарю покорливо!.. Это ваша задачка, ваша простая задачка: поддерживать малый порядок! Ваши коллеги пьянствуют, а вы меня дергаете по пустякам. А в массовом алкоголизме, Шакал, частично Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 и ваша вина. Да-да!!! Не 1-ый раз вам говорю!!! Вы не склонны уважать людскую личность. Как и многие, вобщем. И ваш ветеранский статус, - Никита Иваныч глас повысил и кривым пальцем по столешнице постучал, - попрошу Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 не прерывать! ваш ветеранский статус не дает вам права меня пренебрегать!!! Я таковой же хомо сапиенс, гражданин и мутант, как и вы! Как и вот, - рукою повел, - другие граждане Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6!

Все уж привыкли, знают, что Никиту Иваныча нечего слушать: несет Бог знает что, сам небось половину слов не соображает.

- Тута сам Федор Кузьмич, слава ему, находятся!!! - затрясся Шакал Демьяныч.

- Тута я присутствую, - кашлянул Федор Кузьмич Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6. - Разжигайте печку, голубчик, ради Бога, ноженьки померзли. Разжигайте, чего напрасно серчать.

Никита Иваныч только рукою махнул. С досадой. И пошел к печи. А что глава страны, не абы кто, пресветлым посещением Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 осчастливить изволил, что беседу с народом дискутирует, что думками своими муниципальными делится, что картину в дар изволил передать, что охрана с крюками и алебардами застыла навытяжку, что Константин Леонтьич снова с Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 кляпом посиживает, веревками повязанный, чтобы не смел, что у Варвары Лукинишны от напряжения все гребешки ходуном прогуливаются, что пол багровыми половиками изукрашен, - это ему будто бы все равно. Прямо лаптями по муниципальным половикам Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 прошел, наследил. Все так и застыли.

- Ну, отлично, где дрова? - недовольно так буркнул.

Малые мурзы с дровами подбежали, в печь покидали. Все глядят, и Федор Кузьмич глядит, и Бенедикт глядит: никогда он Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 не лицезрел, как Главный Истопник огнь разжигает. А у него в руках ничего нет. И из кармашка ничего не торчит.

На корточки сел. Посидел. Пошевелил мозгами. Голову повернул и очами всех обвел Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6. Снова пошевелил мозгами. А позже как раскроет рот, да как хыхнет: хыыыыыыыыыххххх! И изо рта его, как столб, как ветер, вышел, клубясь, огнь и вошел в печь, и ахнуло и загорелось Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 в широкой печи, и затрещало, вздуваясь, пламя желтоватыми языками, как будто Окаян-дерево в вешнем цвету.

И от испуга и кликов человеческих снова помутилось у Бенедикта в голове, только и лицезрел, что Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 Федор Кузьмич ручищами толк, да на пол прыг, ну и был такой. Как опамятовался, - ринулся на улицу, глядь: только снег с земли до неба поднялся, а в том снеге снова смерчи Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 прогуливаются. И малые мурзы в оборотную сторону проскакали.

А в избе снова, - ни половиков, ни шкур, стенки одни нагие, закопченные, пол мусором покрыт, печь гудит, тепло от нее волнами бежит, и от того тепла голубий Толстая Т. Н. Кысь: Роман - страница 6 "Бес" на стене шевелится, как будто сойти желает.



tom-sedmoj-vipusk-tretij.html
tom-stoppard-arkadiya.html
tom-tretij-stranica-37.html